Андрей Ширяев. Творчество.

[Андрей Ширяев]

И такой давнишний отчет

"День сурка, эээ, нет - День косатки"



Помните конечно этот фильм про День сурка, когда мужик каждое утро просыпался в один и тот же день. И он был одинаков во все его просыпания. Так вот у нас эти выходные прошли по подобному сценарию. Только у нас был не сурок, а косатка. Такая маленькая, противная рыбка, очень прожорливая, но при этом очень худая и костистая. Так вот как началась рыбалка в субботу с поимки косатки, так двое суток и продолжалась косатками. А какие надежды были. На катере мужики делились радостными предчувствиями "прет-прет вода, уже 201 см... сазан в заливы пойдет... туда надо идти...". А туда и собирались. Правда, за карасями, сомами и змеями. Но и сазан сгодится. )) Наше место было занято. Серега, давний знакомый, приехал еще вчера и встал на ямке. Ну, да не беда. берег большой. "Как уровень?" "Стоит, ни вверх, ни вниз". "Ничего-ничего, седня попрет" "Дай-то бог, а то одни косатки". Это был первый сигнальчик.

... А дальше пошло, по накатанной. Заброс, пять-десять минут ожидания, резкая поклевка, вываживание... косатка. Разная, размером от мизинца до двух ладоней. Но вся отправляется обратно в реку. И кроме нее не клюет НИЧЕГО. Меняю насадки: червь, кукуруза, нарезка, живец. НИЧЕГО. Может ночью... может сомик... Ии ночью ничего... Утром Серега собирает свои сетки, снасти и уплывает на косу. Я перебираюсь на "его"- наше место. Он там что-то про двух карасиков говорил.... Закинул, жду. Поклевка. Блин, опять косатка, судя по манере. Гопницкая, нахрапом, с заглотом крючка "в гланды". Тащу, точно - она. Наглая желто-зеленая морда, блатные усики, глазки навыкате: "А Серега где, здесь Серега был". "Нету Сереги, уехал". "А-а. Ну я пойду?" "Крючок отдай и иди". Снимаю с крючка, бросаю в воду. Через несколько минут опять поклевка. Такая же наглая. Это поболее, но повадки те же: "Сереги нет?" "Нету, сказал же, уехал" "А ты кто?" "Знакомый его" "А-а, ну ладно". И он уходит домой, в реку. А я опять жду. Поклевка, тащу. Судя по размеру тот первый: "Знакомый? Слушай, знакомый, гони рубль. Мне Серега рубль должен". "Да пошел, ты" И я кидаю его в воду и бросаю нафиг эту рыбалку....

Самое смешное, что сазан-то был. Но немного ниже нас по течению (по прямой, вообще, метров 800 всего. Там уровень поднялся, а у нас нет.... В итоге, они сазаном, а мы...А мы отлично отдохнули, покупались, позагорали...

 

[Андрей Ширяев]

Я люблю тебя, милая​

Андрей Ширяев
Летним, субботним утречком я шел по городу (прогуливался по-холодку, пока дневное палево не началось) и уже при подходе к дому увидел в небе огромный надувной шар, в виде сердца. Он медленно плыл над крышами многоэтажек, бочком-бочком сваливаясь в сторону пригорода. Народ на улице, видимо еще не проснувшийся, либо задавленный субботними дачными заботами, уткнув глаза в землю, деловито бежал по своим делам, не видя шара. А шар-сердце парил себе над ними, слегка покачиваясь и улыбаясь. Наверное какой-то влюбленный юноша, напевая "...моя любовь на пятом этаже, почти где луна...", еще потемну, принес его к дому своей возлюбленной, написал на нем "С Днем рождения, любимая", поднял его до уровня окна ее спальни и дождавшись солнца, позвонил ей по телефону: "Привет, выгляни в окно". Девушка раздраженно подумала: "Ну, что там еще, в выходной, в такую рань". Она подошла к окну и обомлела. Никогда в жизни ей не дарили такое большое, разрывающееся от переполняющей его любви, сердце ...
Или может быть это совсем не юноша, а взрослый мужчина, давно и устало женатый, вдруг вспомнил на днях "Эй, да у нас же послезавтра серебряная свадьба". И он, в день свадьбы, также потемну, вышел на улицу, поднял шар-сердце до уровня окон своей квартиры, тихо вернулся домой и тихо-тихо пробравшись в кровать, притворился спящим. А утром жена, проснувшись, подумала: "Ну, вот, он опять забыл об этом дне, как всегда". Она в раздражении раздвинула шторы и.... застыла в изумлении. Там, за окном, закрывая собой небо, висел огромный шар-сердце. "Я люблю тебя, милая". именно эти слова она ждала сегодня и именно эти слова были написаны на шаре.....

 

[Константин]

А может просто доставщик этого "сердца" упустил его, неся клиенту...

 

[Андрей Ширяев]

А может просто доставщик этого "сердца" упустил его, неся клиенту...

Если так думать, то других вариантов и не было бы. )

 

[Андрей Ширяев]

Папка, как же так...​

«… нет, мама, надо с этим что-то делать", - со свойственным ей напором говорила Нинка. Она всегда, с самого раннего детства была такой, резкой, напористой, бескомпромиссной. Всегда сама решала свои проблемы, всегда шла до конца. Вот и нынче, едва распаковав вещи, приняв душ с дороги, она, помогая матери собрать на стол, сразу начала прояснять ситуацию, которая ей очень не нравилась. «Да, поешь хоть, чем там в самолете кормят-то, курица или рыба, ешь давай, потом поговорим, - мать, улыбаясь, пыталась смягчить Нинкин напор – вон, пироги бери, сметан, творог, вон, свежий. А там и отец придет, обедать будем». «Так я о нем и хочу поговорить. С ним надо что-то делать. Это ведь ни в какие ворота уже» «Да что случилось-то? Чего ты так переполошилась?» «Мама, мне Томка звонила. Он у нее деньги занимал, на выпивку». «Прям на выпивку?» «Мама, ты что смеешься? А то ты не знаешь» «Болеет он сильно…» «А не работал три месяца он почему?» «Говорю же, болеет он… колени…» Нинка в нетерпении выскочила из-за стола, пробежалась по кухне. «Мама, вы ж в прошлом году к нам приезжали, он там с Ромкой и свекром крышу на даче перестилали, помнишь. Ничего, скакал там, как циркач, по верхам». «Вот за год его и скрутило». «Мама-а…» Нинка опять пробежалась по кухне. Она ни как не могла представить своего отца немощным, слабым. Никак. Он для нее, такой вот самостоятельной и самодостаточной с малолетства, всегда был примером силы, тихой, не громкой, но не сдвигаемой. Помнится, в школе, после девятого класса руководство решило из четырех девятых сделать два десятых, из одних отличников и хорошистов. А тех, у кого есть в аттестате хоть одна тройка, под любым предлогом вытеснить из школы. У нее их было две. Отец, выйдя из кабинета директора, спросил ее: «Ты, сама-то как? В десятый хочешь?» «Ну, так. А что?» «Они не вот не хотят?» «И что делать?" «Ну-у, можно попросить, хорошо попросить, Оставят. Только будешь ты там, как бельмо на глазу» « Я так не хочу. А как быть?» «В техникум иди…». И она пошла, опять же сама выбрала в какой, сама отучилась там. И в год, когда некоторые из ее бывших одноклассников только-только собирались поступать в институты, она уже поступила туда, переводом их техникума, сразу на третий курс. Потом она много раз вспоминала добрым словом тот поступок отца.
Нет-нет, не мог ее папка быть слабым. Это все он проклятый – алкоголь. Она приехала с ним бороться и она его победит. «Мама, надо что-то делать. К врачам идти…» «Дак, ходили же, назначают какие-то мази, компрессы, таблетки выписывают. А толку? Колени не проходят…» «Мама, да я не про колени. Я про алкоголь. Пьет же он». «Где же пьет-то… он же только пиво иногда…» «А с пива все начинается…» Мать подошла к окну: «А вон он идет с работы». Нинка тоже подошла к окну. По тропинке через пустырь между домами, что вилась между деревьями, скача по взлобочкам, медленно шел какой-то старик. Отец всегда ходил здесь, а не по асфальтированному тротуару вдоль подьездной дороги. Но он обычно пробегал эти двести метров бодрым шагом. Старик же ковылял мелкими, осторожными шажками, словно ощупывая ногами землю. «Это папка?» «Ну да» «А чего он… так идет? Устал?» «Он всегда теперь так ходит». Старик тем временем подошел к крутому спуску и осторожно, приставным шагом начал спускаться вниз. «Что это… чего он ногу-то волочит, как протез…» «Не гнется левое колено совсем». Нинка посмотрела на мать: «Ты же писала, что вы, все также, ездите на речку и в лес. А там же рюкзак, вещи, горки-овраги… Как он там ходит?». «Так и ходит. Еще и мне не отдает ничего из своего рюкзака, дескать, не женское это дело». «А работает он как же?» «А так и работает. Смеется все, мол, я ж хитрый. На метлу обопрусь, али на лопату и стою. Иди встречай его».
«Привет, кулема» Он стоял в дверях, широко улыбаясь. Обычно сдержанная на открытое проявление чувств, она кинулась к нему, обняла, прижавшись к груди и заплакала. «Э-э-э, это че за мокрота здесь?» А она плакала и шепотом бормотала; «Папка, как же так…»

 

[Андрей Ширяев]

Первый шаг к мужчине​

Андрей Ширяев
На днях. Теплый вечер, лето практически наступило, грачи уже давно прилетели, гуси улетели, а во дворах появились мальчишки. Не знаю, где они пропадают зимой, может быть, как аисты, их принесшие, улетают на юг. Но зимой я их почти не вижу. А вот летом они появляются, точнее, появляется шум от них. Весь день в открытое окно я слышу их перекличку. Смешно, но они очень похожи на воробьев, те так же, собравшись в стаю, громко о чем-то спорят, кричат, смеются. Вдруг срываются с места и улетают куда-то. Вот и сегодня они устроили какую-то игру на гаражах, что наставлены под окнами. С криками пацаны носятся по крышам гаражей, с грохотом прыгая по их железным крышам. Невольно вспоминая себя и гаражи из моего детства, наблюдаю за ними.
В их компании одногодок (лет 10-13) нынче появился малец. На вид не более семи лет, а может и меньше. Наверное, чей-то младший брат, открывающий для себя "мир взрослых пацанов". Он вдвое ниже своих товарищей, не так ловок, но старается не отставать от них.
Все гаражи под моим окном с плоскими крышами и только один с остроконечной, довольно крутой и скользкой. На ней и случилось увиденное мною. Ватага уселась на коньке этой остроконечной крыши, свесив ноги. Они о чем-то громко болтали, а потом, как-то разом, поднялись и рванули по длинному ряду гаражных крыш. Большенькие легко и ловко скатывались по скользкому скату единственной не плоской крыши и перескакивали на соседнюю. А на коньке остался один, самый маленький.
Он было дернулся вслед за всеми, но замешкался, испугавшись. Для его роста и возраста это было довольно рискованное предприятие. Представьте, ему нужно было скатиться по крутой металлической крыше, в конце которой нужно было быстро подпрыгнуть и заскочить на соседнюю крышу. И это с учетом того, что гаражи стоят не вплотную и в "щель" между ними он запросто может поместиться весь, как говорится, без остатка.
Товарищи уже убежали далеко, а он все никак не мог решиться. Слабым голосом он крикнул "Пацаны", но затем решил, видимо, что не мужское это дело - звать на помощь. Он попытался спуститься по крыше на длину своей руки, в надежде, что так он станет ближе к соседней крыше. Не получилось. Он лег на живот и , вцепившись за конек, попытался ногами дотянуться до соседнего гаража. Ему не хватило роста. Я уже всерьез заволновался о нем, он реально мог угробиться, упав в "щель" между гаражами. Внизу к гаражам подъехала машина, я решил попросить водителя помочь пацану. И пока я отвлекся на машину, пацан как-то ухитрился перескочить с крыши на крышу. Точнее, он съехал по островерхой, уцепился за соседнюю и сейчас из-зо всех сил пытался взобраться на нее. С усилием, но у него это получилось. Встав в полный рост, он огляделся по сторонам и ,сделав всем известный жест "йес", побежал догонять товарищей.
Наверное, это моя выдумка и ничего такого в этом нет. Но мне показалось, что вот сейчас, на моих глазах маленький мальчик сделал маленький шажок к гордому званию мужчины. Он преодолел свой страх....

 

[Андрей Ширяев]

Проба пера. Глава из будущей повести​

Андрей Ширяев
… Вообще-то, будь они постарше возрастом или по немного по-опытней, ни за что бы не согласились бы лететь на тот участок на хребте Унахта-Джаки-Якбыяни. Сами подумайте, конец сентября, высоты в районе 2000 метров, ну какая там работа, утренние обледеневшие камни курумников и возможные снегопады. Так себе идея, да особой надобности в отработке этого участка именно в этот сезон не было. Но, к счастью или к сожалению, они были молоды, полны сил и задора. К тому же Миша Котцов, главный гидрогеолог партии, уверенно убеждал их: «Да там работы на три дня, участок-то всего пять километров квадратных, три маршрута на пару…» А их уговаривать особо не приходилось. Душная камералка еще надоест за зиму.
Дело не заладилось с самого начала. Выскочив из вертолета, Миша осмотрелся и все также уверенно сказал им: «Нормальное место, вон там вода, вон там дрова» и улетел. А они остались на голой вершине сопки, растерянно оглядываясь вокруг. Ну, если с дровами еще было как-то понятно, граница леса, и правда, в метрах двухстах ниже по склону. А вот признаков воды не было видно, все-таки они высадились достаточно высоко. «Ладно, чего время терять, - сказал Сергей, старший по возрасту и опыту и потому назначенный начальником отряда – Предлагаю спуститься ниже, на границу леса, там оборудовать лагерь. Чего сидеть здесь, на ветру». Остальные согласились и дружно, за две ходки, отнесли вещи вниз. Остаток дня прошел в обустройстве лагеря, заготовке дров, приготовлении ужина. Воду, кстати, нашли лишь ниже по склону, в двухстах метрах от лагеря. Неудобно, конечно, но им здесь всего три дня работать, прорвемся. С вечера, после ужина, обсудили тактику работы на следующий день. Решили разбиться на две пары и провести двухдневные маршруты, чтобы не терять время на возвращение в базовый лагерь. Сергей шел с Зинкой, а Пашка с Игорем.
Утром, зябко поеживаясь от мороза, быстро позавтракали и вышли на маршрут. Первые метров шестьсот шли вместе, гуськом, по остроконечному перешейку между их сопкой и соседней. Ширина гребня местами сужалась до метра, заставляя двигаться с особой осторожностью. Затем их маршруты разошлись, «Мальчики направо, девочки налево» - пошутил на прощание Пашка. «Сам ты девочка» - отшутился Сергей, идущий с Зиной. «До завтра». «Давайте». Пройдя маршрутом по гребню опоясывающих долину островерхих сопок, к вечеру Пашка с Игорем спустились в долину, поужинали, наломали ветвей стланика и, устроившись на них, уставшие, крепко уснули.
Утро встретило их плотным туманом, что в прочем было обычным делом в горах. Поэтому, уверенные, что часам к девяти солнце разгонит туман, они не спеша позавтракали. Время шло, уже восемь часов, а признаков рассеивания тумана не появлялось. Он оставался все таким же плотным, густым и непроницаемым. К девяти ситуация не улучшилась. Видимость все также оставалась в пределах пяти-шести метров. И к одиннадцати часам туман не захотел редеть. «Слушай, снег что ли?» - Пашка поймал рукой медленно кружащуюся снежинку. «Точно снег» - Игорь показал на рюкзак, на клапане которого уже приземлились с десяток снежинок. «Ну, что? Я думаю, надо идти в лагерь. Если попадем в снег…» «Ну да, по гребню в снег идти опасно». Они закинули рюкзаки на плечи и двинулись вверх по долине ручья. Идти пришлось практически в слепую, плотный туман не давал возможности сориентироваться. Шли «по памяти», помня, что левый борт долины этого ручья должен был вывести их на перевал между двух вершин, на котором они вчера разошлись с Сергеем и Зиной. Надежды на то, что туман поредеет с набором высоты, не оправдались, а вот снег усилился. На перевале он уже шел крупными хлопьями, не успевающими таять на земле. Да уж, попали. Вчера перешеек с трудом прошли при хорошей видимости и сухому грунту, как сегодня идти по скользящей под ногами грязи…
… И началось их двухнедельное «сидение на Кушке». В первые пару-тройку дней они еще хорохорились, шутили-смеялись, от нечего делать азартно рубились в подкидного. В палатке тепло от жара маленькой печки, дров много, продукты есть… Хотя-я. С продуктами, как раз, не порядок. Они же ехали на три дня, ну небольшой запас, то се. Кто ж знал? Аккурат к концу третьего дня продукты и закончились. Нет, они не закончились совсем, что-то еще осталось: пара банок тушенки, с килограмм рожек, пакет муки, две пачки чая, сахар в поллитровой стеклянной банке, грамм триста карамелек. «И это все?» - разочаровано-удивленно спросила Зина, повар и завхоз их маленького отряда. «Да-а, не густо. А снег, похоже, надолго….» - они сидели вокруг вьючника, приспособленного под стол. «Так, мужики, - Сергей, на правах старшего, решительно сказал – Завтра утром чай с карамелью, на обед полкило рожек с тушенкой. Два дня продержимся. А там вертолет прилетит. Возражения есть? Нет. Тогда спать»…
Снег шел еще четыре дня, засыпав все вокруг полуметровым слоем мокрого липкого снега. Они расчистили площадку перед палаткой, пробили несколько троп в округе до сухих валежин, которые они по очереди пилили на дрова. Продукты закончились позавчера. Последние два дня они питались пресными лепешками, заведенными Зиной на воде и «обжаренными» на разогретой докрасна печке, запивая их подслащенной водой. К концу недели закончилась и мука, а с нею и лепешки. Снег закончился, но туман, его сопровождавший все также обволакивал сопки. Один раз они услышали гул вертолета, радостные они выскочили из палатки, но вертолет летал где-то далеко, в долине Кура, и гораздо ниже их стоянки. Потом вертолетчики говорили им, что два раза пытались пробиться к ним сквозь низкую облачность. Вертолет, погудев внизу, улетел, потушив их надежды. «Ну, ты, понял» - Пашка остановил Сергея на улице. «Что понял? Про вертолет?» «Да нет, ты, понял, что нам не забраться на вершину сопки по такому снегу да с вещами» «Пожалуй, да. Зинка точно не сможет, она совсем ослабла. Что предлагаешь7» « Видишь вон там чуть выше ровная площадка, можно набить до нее тропу» «Но там же деревья» «Да всего-то три листвяшки. Завалим их и площадка для вертолета готова. Ми-2 сядет спокойно» «А если «восьмерка» прилетит?» «Тогда пусть ждут, пока мы заберемся на вершину». Следующие три дня они готовили площадку для вертолета. Пробили в снегу тропу до нее, утоптали снег на площадке и спилили три лиственницы. Сил у них почти не осталось, потому эту несложную в другом состоянии, работу они растянули на три дня. Их молодые, здоровые тела требовали пищу. Требовали и после работы, и до нее, и днем, и ночью. Сильней всех сдала Зина, Они не брали ее с собой на обустройство площадки, обосновав это словами о женщине – хранительнице очага, обязанной поддерживать тепло в палатке. Остатки сахара они теперь отдавали Зине, обходясь горячей водой.
К концу второй недели, на улицу из палатки они выходили только за дровами и по естественной надобности. Днем они лежали в спальниках, перебрасываясь короткими фразами, иногда затевая вялую игру в карты. А чаще всего просто спали. Рев вертолета разбудил их во время очередного дневного сна. Он прошел прямо над ними. Выскочив на улицу, они увидели, что облачность поднялась, открыв склоны сопок вокруг, их вершины и, даже синее небо в разрывах. «Собираемся!!!! Пашка, сворачивай палатку!!! Игорек, закидай снегом печь, чтоб быстрей остыла. Зина, беги на площадку и маши руками там!!!» Откуда силы взялись, но на сборы лагеря и переноску вещей на площадку у них ушло минут пять. Вертолет за это время успел еще раз пройти над ними, заметить Зину на площадке, «прицелиться» и сесть там. «Живы? А то мы думали, скелеты забирать придется» «Да что нам будет, мы еще месяц продержались бы»….

 

[Андрей Ширяев]

Десять секунд...​

Андрей Ширяев
... Здравствуй!. Привет. Разговор на этом закончился. Они сидели очень близко друг от друга. А иначе здесь и нельзя было сидеть: небольшая кабина вертолета, десяток человек. Все сидят буквально на коленях друг друга. Но это ненадолго. Пять минут и они на высоте, той самой, с которой им прыгать. Зачем здесь она - нет никаких вопросов. Она всегда была такой. На грани, иногда за гранью,но никогда "в плоскости". Он - даже его мама не смогла бы сказать зачем он там. Для мамы он до сих пор был маленьким мальчиком, требующим постоянной опеки.
Вертолет поднимался по спирали. Вот уже и расчетная высота "выхода". Все встали. И только тут он понял весь ужас ситуации. Его, ведь, тошнило "от высоты" уже на балконе третьего этажа. А тут километр от земли....Волна рвоты подкатилась к его горлу... нет, нет,не сейчас.... Вот же она, в метре от него.... Их группа прыгает первой.... Пошли... Вот она пропадает в проеме люка вертолета... Она прыгнула.Теперь и он ДОЛЖЕН. Должен, именно, должен. Он не вправе отказаться.... Иначе... "На выход" - команда должна была прозвучать еще десять секунд назад... Что-то не так. У люка какое-то смятение. В нехорошем предчувствии, переборов страх высоты, он кидается к люку. "Что?". " У Ирки не раскрылся парашют". "Как?"... И он кидается вниз. Ну, как кидается - просто ныряет из люка, ныряет, как в бассейне, сложив руки лодочкой, превратив свое тело в обтекаемую торпеду, стремящуюся к цели. Торпеду, нацеленную на одну мишень, падающую, затупавшеюся в стропах парашюта, ее. Буквально секунды... и он врезается в нее. Врезается, вцепляется, как коршун, как беркут. Он,сложивший руки, как ныряльщик, быстро нагнал ее, машущую руками и ногами в падении. Он хватает ее, крепче ястреба, выбившего добычу. Хватает крепко и вырывает кольцо своего парашюта. ....
Приземление было жестким,а как иначе могло бы быть, с 700 метров свободного падения. Ее, сразу же окружили друзья, врачи, сочувствующие. Они что горланили все вместе. Разобрать что-то членораздельное в этом гвалте не было возможным. И его слабый призыв тоже остался не услышанным. Он звал врача. У него не было каких-то открытых кровавых ран. Он не требовал немедленной хирургической помощи. Он просто лежал там же, на месте приземления.
А, впрочем, ведь он же сразу махнул рукой, мол, у меня все нормально, помогите к ней. И все "побежали" к ней. Ее увезли,ей оказали помощь... А он все еще лежит здесь. Скорей всего он умрет. Ведь они приземлились "на него". Он принял удар о землю на себя. Он даже слышал хруст костей своего тела. Он, на мгновение даже потерял сознание. Но, главной мыслью его жизни была она. И потому он сразу же очнулся и держался до того момента,пока ее не увезли врачи.
И вот теперь он лежит на летном поле, над ним синее, в облаках, небо. И он боится пошевелиться, поскольку боится, что его позвоночник жив, пока лежит вот так, как упал. Но ему это не важно. Ему НИЧЕГО не важно в этой жизни. У него есть одно: ее слова и ее поцелуй. В те десять секунд, от поимки ее в воздухе и до "приземления" на землю, были эти мгновения между жизнью и смертью, был ее поцелуй и ее слова " ты самый лучший". Он лежал на летном поле, боль сломанного позвоночника заморозила его в одной позе,он не мог говорить, поскольку ... не мог говорить.... Где-то далеко ее уже окружили заботливые люди, Она была в руках лучших врачей...
А он лежал на земле, в дальнем углу летного поля. Как бы забытый. А он лежал счастливый. Счастливый, больше, чем когда либо в своей жизни....
Ведь за мгновение до удара о землю, до того жесткого приземления, она его поцеловала. Их глаза были рядом. И он увидел в ее глазах то, что он всегда хотел увидеть: "Помоги мне, спаси меня. " ..... И он.....

 

[Андрей Ширяев]

С Новым годом
Андрей Ширяев
... "Не, не приедет он нынче - соседка Лида отошла от окна, - сама глянь какая пурга там. Поди, и дорогу перемело". Ирина соглашаясь, кивала ей, сидя за столом: "Ну да, который день пуржит. Вчера председатель на ГАЗике не пробился в райцентр, а тут с деляны ехать...". "А сколь, ты, говоришь годов вы постоянно вместе встречаете? Со школы что ль?". "Ага, с седьмого класса. Один раз только не вместе, когда он в армии был". "Ишь че, а мой все из дома норовит сбежать. Сейчас, поди, там на деляне с мужиками радуется" - Лида тяжело вздохнула, - но ничего, дева, мы с тобой вдвоем посидим. Пацанов уложим спать и посидим, попоем хоть всласть". "Он ко мне в роддом приходил, я Машу 28-ого декабря родила. На Новый год еще в палате лежала. Думала не получится вместе... А он пришел. В окно постучал, смотрю - он. Веточку еловую притащил, на ней игрушка елочная. За окном приспособил как-то ее. Что-то говорит, а ничего не слышно, окна-то на зиму заканапачены. Что-то говорит, смеется, я не пойму что, но тоже смеюсь. Машу ему, мол, иди, мороз под сорок, холодно. А он давай хоровод водить под окном, вокруг березы..." "Счастливая ты, Ирка... Ой, нако, уже почти одинадцать... не успеет он... давай пацанов кормить, да спать их погоним..." "Давай, не то.."
Вдруг дверь в сени отворилась и горницу, в клубах пара, ввалился Пашка. С усов свисали длинные сосульки, шапка и спина бушлата в инее, ноги выше колена в снегу: "А не много ли вас? А не надо ли нас?". "Ой-ё, Пашка, ты откуда, ты как" - затараторила Лида. Из зала с криком "Папка приехал" выскочили младшие близняки. За ними вышла Маша и соседские Танька и Галькой. "Папа-папа, а ты елку привез?. "А как же, там в сенях, сейчас ставить будем. Бегите место освобождайте под нее". Дети радостные убежали в зал. "Как же ты пробился-то, мы и шума машины не слыхали". "Да, я и не пробился. За Косой падью сел в снегу... машину бросил там... я пешком..." "Как пешком? От Косой же километров десять будет... да по снегу, по пурге... да еще и с елкой" - Лида, взмахивая руками от удивления, все тараторила и тараторила. "Да, каво нам, молодым-здоровым, семь верст не крюк" - весело горланил Пашка, таща из сеней елку. В окружение радостно галдящих детей и тараторившей без умолку Лидии он бегал по дому, только раз и остановившись в дверях кухни. Посмотрел на так и сидящую за столом Ирину, подмигнул ей, улыбнулся и опять убежал, наполняя дом праздничным шумом и суетой. А Ирина сидела на табуреточке, сложив руки на коленях и улыбалась краешками губ. "Приехал..."
Друзья, желаю вам в Новом году поменьше тревожных ожиданий, побольше радостной суеты и шума, чтобы вас всегда ждали дома и всегда приезжали те, кого вы ждете. С Новым годом!!!!

 

[Андрей Ширяев]

Первое утро нового года​

Андрей Ширяев
... "Опа, опять за печкой не уследил, прогорела, нако" Он резко соскочил с лежанки и охнув присел обратно. Резкая боль в правом тазобедренном суставе пробила позвоночник от пяток до головы. Что ж такое? Вчера ж все нормально было. Дошел до фигвама спокойно, весь оставшийся день суетился "по хозяйству", пилил и колол дрова для печки, насыпал снежные завалинки вокруг фигвама. Потом долго сидели с Иринкой за столом, болтая о том, о сем, вспоминая год уходящий, строя планы на новый. Больной сустав не напоминал о себе, спрятав боль куда-то глубоко. И вот на тебе...
Подбросив дровишек в печь, он накрыл краем своего спальника Афину, запахнул отвороты спальника разметавшейся во сне Иринке. Боль не проходила. Глянув на часы, он вдруг подумал: "А так тебе и надо. Бог не Тимошка - видит немножко. Время семь утра, Новый год по-московски. Ну? Сам же обещал Любане встретить НГ с ней. Мол, смотри на восток, я там тебе махать руками буду. А сам... дрыхнет без задних ног". ". Подумав так, он улыбнулся, ну, назвался груздем - в лес не убежишь. Он послал воздушный поцелуй в ту сторону, в которой, по его мнению, Любаня одиноко сидела перед телевизором. Будете смеяться, но боль постепенно уходила. Посидев еще немного и еше раз подкинув дров в печку, он лег досыпать.
Утром, по заведенному у них давным-давно порядку, он встал первым, едва за окном фигвама темень сменилась серыми сумерками. Его задача проста, "кофе в постель", в смысле вскипятить чай, приготовить утренний стол и разбудить Иринку. Обычай был старинный, заведенный с их первых дней вместе. и на реке и в лесу, днем и вечером Иринка не подпускала его к готовке. А вот утром, будь добр... Тем более, что всегда вставал первым, с первыми лучами солнца.
Ого, а к утру похолодало. Градусов 25, не меньше, хорошо хоть, что ветер, всю ночь шумящий в кронах деревьев, стих. В лесу еще темно, лишь на верхушках самых высоких кедров скачут солнечные зайчики от лучей, еще сидящего за Малым Хехциром, солнца. Вишь, как скачут там в вышине. А чего им не скакать, их год пришел, как никак. Ну, не до них. Афина, вышедшая вместе с ним, нетерпеливо перетаптывалась у своей чашки. Завтрак, сэр. Пошевеливайся, ваше благородие. Затем, одним махом проглотив свою порцию и сделав пару кругов вокруг фигвама, она запросилась внутрь. Давай-давай, баба ... в смысле, девушка с возу... Теперь можно и чаем заняться. Зимой это совсем не быстрое делом, пока снега натопишь на полный котелок, минут сорок пройдет. Но и они прошли незаметно, вода в котелке забурлила гейзером. "У меня чай готов, вставайте" - негромко сказал он, зайдя в фигвам за заваркой. Заварка у Иринки не абы какая, особенная, там и индийский чай лучших сортов, и ройбуш, и еще какие-то травки. Он хоть и подсмеивался над этим ее чаем, обзывая его "компотом" из-за плавающих в нем ягодах, но с удовольствием пил его. Зайдя в домик с котелком, он увидел уже уложенные в чехлы спальники, накрытый стол и ждущую Иринку. "Лихо, ты". "Чай хочу". "Ну, это-то, понятно". Холодное мясо, салатики, оставшиеся с новогоднего стола, фрукты в шоколаде, печеньки, под свежий чай, Иринкин рассказ о необычном сне, его рассказ о серебренном ночном лесе, в свете луны. Завтрак затянулся на долго. А куда им спешить.
"Ох-ты, глянь-ко че". Он остановился на пороге предбанника. Чуть отодвинувшись в сторону, чтобы это было видно и ей, он замер. От неописуемой красоты, открывшейся взору. Пока они завтракали, солнце поднялось из-за сопок. И теперь пробивалось оранжевой волной света через ветви деревьев. Свет дробился на множество лучей и лучиков, которые, приветливые и радостные, скакали по веткам деревьев, по снегу на земле. Скакали, заглядывая в дуплах деревьев, будя своим теплом белок и птиц. Лучи переливались яркими мозаиками в инее на ветвях кедров, резвились на снегу. А выше них, выше верхушек самых высоких деревьев, сочным ультрамарином, какой-то нереальной густой синевой, блистало небо. Чисто-чистое, без единого облачка. Разбуженные солнечными лучами, птицы ринулись к кормушкам, устроив возле них кутерьму и гвалт. Все вокруг словно радовалось этому утру. Первому утру нового года.

 

[Андрей Ширяев]

С Новым годом​

Андрей Ширяев
Вот ты и дожился, дружок. Итог жизни, так сказать. Через час Новый год, народ уже за столами, провожает старый год, в радостном ожидании боя курантов, в компании с родными и друзьями, а ты…. Да нет, его, конечно же, звали к себе, и друзья, в большую компанию, в загородном доме, снятом на праздники, и сестра, на семейную вечеринку. Но, ему не хотелось ни шумных компаний, ни семейных посиделок. Нет-нет, семейную он, как раз, хотел бы. Да увы, со своей семьей у него как-то не сложилось. Увы…
За час до Нового года он решил вынести мусор из дома, это была одна из его традиций, ага, новогодних. Проходя по лестничной площадке к мусоропроводу, он услышал из-за дверей соседской квартиры какое-то негромкое завывание. Он остановился и прислушался. Точно, то ли плачет кто, то ли воет. «Ей, кто там? У вас все хорошо?» Звуки за дверью затихли. «Вам помощь не требуется? Эй. Кто там?» «Это я», - послышался из-за двери детский голос. «Ты, кто и почему плачешь?» «Я не плачу, я пою» «Поешь? И что же ты поешь? «Матушка земля, белая березонька…» - затянул детский голосок за дверью. «А вот теперь слышу, что поешь. А чего под дверью?» «А я боюсь один дома, а так не страшно» «А чего ж ты один дома?» «Папа на Камчатке, а мама на работе, вот я и один». «Мама-то где работает?» «На скорой помощи» «Понятно. Ты хоть там не голодный?» «Не-е, мама всякой вкуснятины приготовила, я уже поел» «А я тоже сегодня один» «Почему? У тебя никого нет?» «Хм-м... Ну-у, получается так… Слушай, а давай вместе Новый год встречать» «А как это?» «А сейчас принесу из дома маленький столик и стул, всякую еду. А ты тоже принеси к двери стул и мамины вкусности. Мы с тобой будем встречать Новый год вместе. Договорились?» «Да, а так можно?» « А чего нельзя-то. Давай, действуй»
Он принес обещанное из дома, установил столик впритык к соседской двери, устроился на стуле. «Эй, ты здесь?» «Да» «Хорошо. Уже всего полчаса до Нового года. А как зовут тебя?» «Костя» «А меня Андрей».
Они долго разговаривали через дверь, он рассказывал разные смешные и не очень случаи из своей жизни, Костя взахлеб говорил ему их поездках с родителями в лес, о делах в школе, они пели песни, кричали ура, когда на улице гремели салюты…..
Помните, друзья, вы не одни на этом свете. Обязательно встретится человек, которому вы нужны и который нужен вам. С Новым годом!!!!

 

[Андрей Ширяев]

Это было поздравление в этом году.

 

[olegg]

...эээээ... а пацан - молодец.

 

[Iskander]

...эээээ... а пацан - молодец.

Дверь не открыл!

 

[Искандер]

Андрей, СПАСИБО БОЛЬШОЕ за твои рассказы. Читаю с упоением. Как будто сам там нахожусь и всё это вижу собственными глазами !

 

[Андрей Ширяев]

Андрей, СПАСИБО БОЛЬШОЕ за твои рассказы. Читаю с упоением. Как будто сам там нахожусь и всё это вижу собственными глазами !

Вам спасибо на добром слове.

 

[Андрей Ширяев]

Небольшой отчет с Хехцира, из давнишнего....


... Наконец-то. Она пришла, настоящая.... Не-не, она заворачивала к нам и раньше, не надолго, правда, буквально ни минутку. Так мимоходом. Прибежит, намусорит белым и ... только ее и видели. Утром встал, а "мусора" белого уже и нет, растаял. А тут пришла... В этот раз крадучись. К вечер ближе. Утром встали, а вот она.... Белым снегом разметалась по городу, прикрыв, наконец-то, осеннею тусклую серость. И всю пятницу сыпала и сыпала, меленькой порошкой. Я просто подпрыгивал на стуле, глядя в окно: "Дождались-дождались, наконец-то. Настоящая зима!!!".

И вот утро субботы, рюкзак сложен еще с вечера, все готово. ИДЕМ. Соня носится по дому, подняв девок, которым еще можно было бы спать и чей сон мы берегли, стараясь не шуметь при сборах. . Но у Сони своя радость, особенная, она едет с нами в лес. И потому все должны об этом знать. "Все таки едите? С ночевой? Там же холодно", - бормочет спросонья Машка. "Маша, да ты че? Мы там, в фигваме, ночевали уже три раза. В темном, бесснежном лесу, когда ночью он казался пристанищем чудовищ. И не пойти сейчас, в светлый, в укрытый снегом?..." Идем.

...Хехцир встретил нас крупными хлопьями снега. В городе он сыпал меленькой-меленькой порошкой, манной крупой, а здесь огромные снежинки величаво-лениво спускались на заждавшуюся землю. . Дождались!!! Лес преобразился, посветлел. Мы свернули на лесную дорогу. Целина, нетронутый, не топтанный ни кем снег. Мы первые!!! Ура!!! Есть в этом какая-то своя прелесть - первым идти по свежему снегу. Эдакое гордое чувство первопроходца. И пусть идешь ты всего лишь по Хехциру, а не по замерзшим просторам Аляски, но все равно ощущаешь себя героем Джека Лондона.

Так незаметно, любуясь окрестностями, мы добрались до фигвама. Обычная лагерная суета: достать-настроить печку, раскидать рюкзак, то се. И вот уже в печи трещат дрова, закипает чайник и фигвам наполняется теплом. Нет, что ни говори, а теплый фигвам это красота. На улице морозец гралусов 12-15, а мы в футболках сидим за столом и пьем чай. И вспоминаем нашу "эволюцию" Дарвина. Как желание и труд превратили наши зимники ночевки в лесу из спонтанных набегов, костра под открытым небом, через снежные, полуоткрытые первые фигвамы, к этому - пусть еще не совершенному, но уже вполне комфортному "жилью". А как здорово ночью сидеть на чурбачке у печки, слушать потрескивание дровишек. На топчане, укрывшись одним спальником, посапывают Иринка с нашей туристической собакой Соней. По крыше, время от времени, шелестит осыпающийся с кедров снежок. Там за стенкой холодновато, а здесь благодать.

Ночью несколько раз выходил на улицу, за дровами. Снег закончился, тучи разбежались и появилась луна. Огромная, круглая, яркая. От нее на снегу, просачиваясь сквозь густые кедровые ветки, ложатся таинственные серебристые блики. Утром, пока готовили дрова на следующую ночевку, пили чай и собирались, взошло солнце. И лес засверкал, заблестел от удовольствия. Сначала на вершинах самых высоких деревьев заблестели золотистые отблики первых лучей. Потом уже по всему лесу разбежались-рассыпались сотни веселых солнечных пятнышек. Они перескакивали с дерева на дерево, резвясь и дурачась. И синее-синее небо. Такое бывает только зимой. Бездонной высоты, глубокое-глубокое. Наполняющее душу спокойной радостью.

Собравшись, трогаем в путь. По такой погоде одно удовольствие гулять по тихим лесным дорогам. Радостно, не понятно отчего, но так радостно. Задел рюкзаком елочку, стоящую у дороги. И она, со смехом, тут набросала мне зашиворот ком снега. "Но, балуй у меня тут", - с притворной суровостью одергиваю ее и для острастки слегка хлопаю по стволу. А она, продолжая дурачиться, стряхивает на меня снежную лавину. "От, вражина мохнолапая", - ругаюсь, вытряхивая снег из-за воротника. Но даже эта "неприятность" не портит настроения. Идем дальше. Нынче наша Соня отличилась, да так, что была торжественно переведена из звания туристическая собака в звание охотничья собака. Вообще, всегда было прикольно смотреть на ее игры в охотника, на ее борьбу с бурундуками и птицами. Вот возле фигвама она нашла себе занятие, гоняя мышей. Во время прогулок, она то и дело бросается куда-нибудь в кусты, трещит там, как лось, да все без толку. А нынче, в очередной раз, вдруг метнулась по дороге за поворот. Ну-ну, давай=давай, хоть набегается. Каково же было наше удивление, когда за поворотом мы уведили белку, сидящкю на дереве, а под ним наша Соня. Ни дать, ни взять настоящая лайка. Вдоволь нафотографировав белку, мы двинули дальше. А не желавшую уходить, Соньку успокаивали подбадривающим: "Ну, все-все. Теперь мы верим, что ты охотничья собака"...

 

[Андрей Ширяев]

Надо бы, наверное в тему "Братья наши меньшие", но пусть здесь будет. Все равно никто не читает. )

Как там у Антонова в песне было "... от печали до радости..."? Ага-ага, у нас сегодня то же, от печали до радости. Соня, блин...

Пошли на Хехцир, налегке, прогуляться. И вроде се нормально было и даже мимо своры собак, живущих при кладах на 22-м км, прошли без приключений. И Соню отпустили "на свободу", и покрючкохвостила она вдоволь... И вроде бы, после того лобового столкновения ее с джипом, перестала она гоняться за машинами... А вот, поди ж ты. Нас догнал джип, Иринка подозвала Соню, та подошла, мы пропустили джип, он ушел за поворот, Соню отпустили и... она рванула за ним.... Не слыша моего рыка, Иринкиного крика, как самонаводящаяся торпеда... Как потом уже смеялись: "Поди от моего крика собаки на складах залаяли, хоть до них уже с полкилометра было. Да, каво там, мне показалось, что наоборот все в лесу замолкло, птицы рухнули на землю, зайцы зарылись в снег, а медведь в берлоге обкакался. Но это мы потом смеялись, а в тот момент смотрю на Иринку, а она на снег оседает от ужаса, что Соня сейчас опять под машину попадет.... Короче, эта сволочь волосатая, поняв, что накосячила по полной, сидела за поворотом. И когда увидела нас стала ползти на пузе навстречу. Типа, повинную голову и меч не сечет. Зараза...

Зато дальше шла тише воды, ниже травы. При любой нашей остановке, сейчас же летела к нам и крутилась под ногами. Из-за нее, кстати, не удалось снять на фото свежие следы кабана, зайцев. Только-только остановишься, пока достаешь фотик, Соня уже тут как тут: "А че? Че встали? Я здесь, я рядом. Следы? Где-где-где следы?". И в пять секунд затаптывает все следы...

Зато на обратном пути, уже после чая, она нас всячески смешила. Было довольно холодно и потому мы надели ей комбинезон. А она не очень любит в нем ходить. Ну, и тут, она пытаясь снять его, стала смешно подпрыгивать, выгибая спину. При этом брыкая задними лапами, как жеребенок. А то еще разгонялась и падала на спину, прокатываясь при этом метра по два по снегу. При чем, могу поклясться, что делала она это специально, для того, чтобы развеселить нас. Правда-правда, если в первый раз у нее это вышло случайно, то потом, увидев что мы смеемся, она стала "козлить" специально для нас. Потом она придумала новую игру. Она отбегала вперед метров на десять, приседала, прижимаясь к земле, и бросалась на нас. Свернув хвост крючком и выпучив глаза. Она по очереди пыталась прыгнуть нам на грудь. Нашей задачей в этой ее игре было увернуться от прямого попадания живой торпеды. И самое прикольное - она улыбалась. Да-да, есть у нее такое выражение морды - улыбка. Она ее сознательно показывает, когда чего-нибудь очень хочет....

В общем Соня всячески пыталась загладить свою вину за утреннее проишествие.

 

[Андрей Ширяев]

Листаю старые записи. Попадаются прикольные заметки.

 

[Sahangler]

Красиво пишете, спасибо! У самого 3 собаки и кошара любимая) Животинки это очень приятная часть жизни, пишите еще, читаем!