Сьездил домой. Сестренку сводил к маме. Немного дорожных впечатлений... Отрывочно.
....Вот не знаю почему. То ли от того, что сам я нынче плохо сплю, то ли от мужского шовинизма ( шпилька в адрес моей Иринки). Но смотрю и дивлюсь. Дивлюсь и смотрю. На мужиков, спящих в поезде сутками. Буквально. Встанет эдакий на полчасика, поесть и нужду справить, и опять заваливается на полку. И ведь ладно бы лежал и думал о жизни или решал в уме теорему Ферма. Нет же. Спит. Сутками. Только зашел в вагон, растелил постель и спать. И ведь не старичок какой прибабахнутый маразмом и измученный простатитом. Нет же. Здоровенные, молодые лбы. У них кровь должна бурлить в жилах, сподвигая на вечное движение. Они ж должны были бы быть постоянно в движении, бежать впереди поезда, в конце концов. А они спят. Как коты. Я, даже, начинаю побаиваться. А ну как они проснутся и начнут вылизывать причинные места. И хорошо если себе, а если друг другу...
.... Вот только за этим уже и стоило мне ехать домой нынче. Оксанка, сестренка моя младшая. Ради нее собственно и поехал. Сводил ее к маме. Не знаю, не очень я верю во всякую мистику, знаки судьбы и прочее. Но!!!! Я самонадеянно решил что я легко найду могилу мамы, в прошлом году, вроде как, хорошо запомнил место. Ага, щас. За год все изменилось. Я не смог сразу определиться с местом, спросил Оксанку, мол, будем искать или поедем. Она сказала остаемся. Я отпустил такси и мы стали искать. В общем, я уже почти потерял надежду найти, кога кто-то будто меня подтолкнул в сторону, в которую я бы сам и не пошел. Снега выше колена, но я пробился. Вот она. Мама. Кричать не стал, все же место тишины. Позвонил Оксанке. Проводил потом ее до места и оставил их одних, поговорить. А этоя о чем? Потом уже выяснилось. Оксанка, бродя по этому снегу и не находя маму, в отчаянии, подумала: "Мама, ты не хочешь меня видеть? Я приехала к тебе". Говорит, что буквально через минуту ты позвонил, сказать что нашел. А вы говорите мистика...
.... Иду по вагону, в тамбур, охладиться от вагонной жары. Опа-на, на боковушке Лена Иванна (давнишняя знакомица из Читы, писательница), собственной персоной. Как, куда? Не иначе в Хабаровск, на гастроли или на встречу с читателями в Тынду. Подхожу ближе, подслеповато вглядываюсь. Да нет, не она, похожа сильно, но не она. На всякий случай подмигиваю ей и улыбаюсь. Женщина быстро переводит взгляд на мужчину, сидящего спиной ко мне. Ширина спины и бычья шея явно говорят, что это кузнец. А кузнец зачем? Нам кузнец не нужен? Быстро проскальзываю мимо....
... Еще случай из поездки. Оформляюсь в гостинице, портье внимательно смотрит на меня и в паспорт. Что такое? Я в черных списках? "Вот так бы не узнала, а по фамилии сразу..." "?" " Мы с тобой в пионерлагере Уголек две смены в одном отряде были" " Ну, я все лето проводил в пионерлагерях. Так что вполне может быть". Присматриваюсь к ней, и правда, знакомое что-то есть. Через два дня уезжаю, сдаю ключи. Уже другая женщина-портье: "Скажите, а вы случайно не пишите рассказы в гусиноозерской группе?" "Есть такое дело" "Я их читаю, мне очень нравится" " Я рад, спасибо" "А можно автограф?" "Да, вы, чего, я ж не звезда эстрады" "Просто у нас не каждый день настоящий писатель останавливается" " Да какой я писатель? Я одноклассник Стаса, вашего директора"....
.... В Свободном в купе напротив моей боковушки заселилась чисто еврейская семья, бабушка и внук лет пятнадцати. Ну, такие типичные бабушка и внук, только еврейские, колоритные, особенно бабушка. Она сразу взялась управлять размещением в купе, указывая внуку, что и куда надо ставить. Затем она застелила по очереди полки себе и внуку постельным бельем и довольная проделанной работой села на свою полку. Пацан сразу же ушел с головой в телефон, в свою среду общения. Не тут-то было. "Эдик, сейчас же, незамедлительно, иди и принеси кипяток" "Зачем кипяток, ба?" "И даже не думай мне не слушать. Мы должны сейчас же хорошо покушать" "Ба, мы только что хорошо покушали дома" "Посмотрите на этого мальчика, он будет учить свою бабушку. Эдик, запомни на всю свою жалкую жизнь. В дороге главное хорошо поесть и хорошо поспать" . Пацан глубоко вздохнул и пошел за кипятком. А бабуля начала доставать и выкладывать на стол домашние припасы....
...В соседнем купе, наискосок, едет парень лет тридцати-тридцати пяти. Я назвал его Султанчик. Сокращение не от имени, а от титула. Такой невысокий живчик, темно-русый, с бородкой-эспаньолкой. Он сидит на полке в позе лотоса, скрестив руки на груди. Подбородок вздернут вверх и от того кажется, что он смотрит на снующих по вагону пассажиров свысока своего титула. Ни дать, ни взять маленький султан. А еще он очень колоритно ест. Это у него целый ритуал. Он достает из сумки различные свертки и коробочки, раскадывает их в особом порядке на столе. Недолго любуется увиденным и начинает вкушать. Именно так, ВКУШАТЬ. Сочно, вкусно, с наслаждением. Он напоминает мне в этот момент джинна из мультика про Мюнхгаузена. Помните этого. "Не будет ли любезен, достопочтенный джин, продать мне сию птичку?" "Какую птичку?. Ты что не видишь. МЫ КУШАЕМ"
.... Ну, вот я и вернулся. Еще сорок минут и я в Хабаровске, за окном пролетают невидимые сейчас в темноте, но уже знакомые места. Вагон спит, спят еврейская бабуля с внуком, допоздна вчера, рубившиеся в "дурака", спит маленький султанчик, видимо, хорошо покушавший с вечера, спят, даже, все эти молодые засони, спящие в поезде сутками, а должные быть бодрствующими. Они спят, а я приехал домой, где меня уже ждут мои девки. Моя Иринка, напекшая уже пирогов (весь вечер вчера донимавшая меня вопросами о желаемой начинке), и моя Афина, "внучка Аленушка", тотчас же по приходу, наверняка, устроившая дикие скачки с повизгиванием и улыбками во все ее кривые зубы.
